Дверь в небосклоне

Глава 6

А утром я все же принимаюсь за починку мебели в доме Тинины. Думал, первым делом подправить кровать в своей комнате, но увидел, как мучается хозяйка с расшатанным столом на кухне и решил начать с него.
  
  Тинина кудахчет вокруг меня.
  
  - Ох, сынок, спасибо тебе, ох, спасибо. Вот уж не знаю, как благодарить. Я уж думала, только выкинуть его останется, а он вон, держится еще. У тебя золотые руки!
  
  - Да что вы, - отмахиваюсь я, - меня этому с самого детства учили. Толковому столяру стыдно жить в доме с покореженной мебелью.
  
  Сломанной мебели в доме оказалось не так уж и мало, во всяком случае, за полдня я с нею так и не управился. После обеда я окопался в своей комнате и занялся кроватью. Ножки ей придется делать новые, и с этим, конечно, за один день не закончишь. За этим занятием меня и застает Талина.
  
  - Я смотрю, вы тут совсем обжились, - с улыбкой говорит она, усаживаясь за стол. - Наконец-то, в этом доме будет нормальная мебель. Ну что, начнем занятия?
  
  Улыбнувшись мне, Талина выкладывает на стол стопку рукописных книг. В ее глазах уже вспыхивает такой знакомый задор и лукавство. Все-таки мне повезло с наставницей, вот только, боюсь, будет сложно внимательно слушать ее и запоминать, что она говорит. Слишком легко отвлечься. Слишком легко засмотреться на голубые глаза.
  
  Мысли о том, что придется сидеть и пялиться в книги, когда рядом такая девушка, кажутся мне кощунственными. Тем более что через окно в комнату пробиваются яркие солнечные лучи. Нет, читать, конечно, придется, но я же не маленький мальчик, за мной не надо приглядывать. Сам справлюсь. Для начала мне бы куда больше подошли живые разговоры с возможностью в любой момент что-то уточнить. Думаю, Талина хороший рассказчик, если ее притормаживать время от времени. Нет, решено, сидеть в четырех стенах мы не будем.
  
  - А может ну их, эти книги? - Талина удивленно смотрит на меня, - Ну сама посуди, за оном солнце во всю светит, рядом со мной такая девушка интересная, а я в книжки уткнусь? Предлагаю прогуляться и поговорить. А я потом сам почитаю, правда.
  
  Девушка явно не ожидала такого поворота, но и недовольства моим предложением в ее глазах я не вижу. Скорее - легкое смущение. Даже на щеках вон выступает румянец. Тонкие пальцы скользят по переплетам, словно раздумывая, раскрывать книги или нет. А вот глаза, живые, яркие, выдают совсем другие намеренья. Взгляд Талины устремлен за окно, на пологий склон холма, отделяющего деревню от храма. Видя, что ее раздирают сомнения, я снимаю со спинки кровати легкую куртку и решительно иду к двери.
  
  - Возражения не принимаются.
  
  ***
  
  Мы сидим на склоне того самого холма. За спиной тихонько гудит деревня: людские голоса, беззлобный лай собак, скрип и стук молотка по дереву - кто-то из сельчан подновлял крыльцо. А перед нами - храм, поле и город Древних.
  
  - Никак не могу привыкнуть, что порой достаточно повернуть голову, и перед тобой раскрывается такой вид. Здесь все в диковинку. Каждый раз замираю, когда натыкаюсь глазами... Наверное, я в этот момент выгляжу забавно?
  
  - Да я сама здесь большую часть жизни живу, а все привыкнуть не могу. У нас-то город из окна не видно, хотя говорят о нем много. Да и как к такому можно привыкнуть? - она ведет рукой вдоль горизонта, ершащегося иглами странных зеркальных башен. Да, пожалуй, никак. Никак невозможно смотреть на них, и не думать, какими они были - Древние? Никак невозможно не сравнивать то, как жили они, и как живем мы. Никак невозможно не мечтать о том, что когда-нибудь раскроешь их секреты! От размышлений меня отвлекает голос Талины:- Тем, кто здесь родился - проще. Многие с детства бегают в город играть.
  
  - И отпускают?! - удивленно вскрикиваю я.
  
  - А как их не пустишь? Запрещают, конечно, да они все равно бегают. Лупи их, не лупи.
  
  - И ты бегала?
  
  Талина вдруг бледнеет, да так, что кажется, вот сейчас грохнется в обморок. Губы подрагивают, глаза подергиваются легкой пеленой слез.
  
  - Всего несколько раз. А потом... - голос девушки дрожит. Вот-вот расплачется. Да что же это? - Дети ведь как? Сколько им не говори: не ходи, опасно, нельзя, а все одно ничем не удержишь. Пока то, чем пугали, не случится. Мы с братом тогда только приехали сюда, в школу поступать, - с братом? - И нас обоих приняли сразу. Мы ходили гордые. Левар сразу подружился со всеми местными мальчишками, стал местным заводилой. Ему показали все самые интересные места для игр: речку, лес и, конечно, город. Он и меня с собой таскал. В тот день мы тоже убежали в город. Носились там друг за другом. Вокруг стекла битые, обломки каких-то камней, металл изъеденный временем. Что еще детям надо, да?
  
  А потом... Сейчас уже и не вспомнить, чего мальчишки не поделили. Да и разницы нет. Левар разозлился на одного из друзей и убежал. Я побежала за ним, страшно боялась заблудиться, но не оставаться же с ребятами, которых я даже по именам не всех знаю. Левар несся, как угорелый, я за ним не успевала. Вот он скрылся за очередным поворотом, я отчаянно бегу за ним, выскакиваю из-за угла дома, а его нигде нет.
  
  Я застыла, как вкопанная, не понимая, что случилось. И тут услышала стон. Чуть впереди и справа. Метнулась туда. Там яма была с какими-то штырями, и Левар ее не увидел, свалился... - голос Талины окончательно срывается, она замолкает. Слезы уже вовсю текут по ее щекам. Судорожно вздохнув, она продолжает: - Я так кричала... На мой крик прибежали мальчишки. Меня оттащили в сторону, пытались успокоить. Кто-то тут же умчался в деревню и в храм, остальные пытались спуститься к Левару, вытащить его, ну и меня держать приходилось. Я орала, как безумная. Рвалась к брату. Визжала, царапалась.
  
  Вытащить его самим, конечно, не получилось. Как смогли, пережали поврежденные сосуды, да старались разговаривать с ним, чтобы он не отключился. Первыми появились ищущие, их перехватили на выходе из города. Среди них и Ладир был. Он как нас увидел, сам едва на ногах удержался. Ему тогда меня всучили да в деревню отправили.
  
  Когда Левара в храм принесли, он жив еще был, но уже без сознания. Видящие неделю пыталиь его спасти, но он все равно умер, в рану какая-то инфекция попала. Он так в себя и не пришел. Мне разрешали иногда с ним посидеть.
  
  Вот после его смерти ребята долго в город не ходили, некоторые даже винили себя в его смерти. Обо мне, как могли, заботились. Старались как-то отвлечь, развеселить. А я тогда еще какое-то время говорить не могла, знаешь, как замкнуло. Меня даже собирались домой отправлять, да у матери, как она о смерти Левара узнала, удар случился. Отцу приходилось ее выхаживать, так я у Ладира и осталась, он тогда надолго оставил ищущих, со мной возился. А когда я чуток отошла, успокоилась, он упросил Тинину забрать меня к себе, да вернулся в город. Его ж неделями дома порой не бывает, а маленькая была, за мной присмотр нужен был.
  
  С тех пор я в город ни разу не ходила, страшно было. Хотя Ладир до сих пор уговаривает. Он считает, что со страхами своими надо бороться. Но я отказываюсь. Нечего мне там делать.
  
  Даже не знаю, что можно сказать в ответ на такую исповедь. Какое-то время мы молчим. Талина выглядит непривычно подавленной, сникшей. В глазах вместо ярких искорок залегла глухая тоска И так хочется утешить, успокоить, защитить. Снова зажечь в голубых глазах смешливые огоньки. До конца не осознавая, что собираюсь делать, я придвигаюсь ближе к ней и обнимаю за плечи. Она поворачивает лицо ко мне, долго смотрит в глаза, правда, не уверен, что видит что-то свозь пелену слез, а затем утыкается мне в грудь. Теперь она уже ревет в голос. Мне остается только гладить ее по волосам и ждать. Все равно пока не выплачется, скорее всего, даже не услышит меня.
  
  Но вот слезы иссякли. Девушка все еще всхлипывает, но все реже. Она пытается восстановить дыхание. Я чуть-чуть отстраняю ее от себя и снова заглядываю в глаза. Красные, опухшие, трогательные. Утешить. Успокоить. Защитить. Только как защитить от прошлого? Рука снова скользит по мягким, пушистым волосам, потом касается влажной от слез щеки, ложится на ее плечо. Еще раз прижимаю ее к себе и шепчу:
  
  - Тихо-тихо, успокойся, - ничего другого в голову не приходит. Ну не твердить же ей, что все будет хорошо.
  
  Но ей словно бы хватает только моего голоса: всхлипы становятся тише, плечи уже почти не дрожат. Ну, вот и славно. Вот и хорошо.
  
  - Спасибо, - также тихо отвечает Талина. Я чувствую кожей, как шевелятся ее губы. - Я-то думала, что все уже отболело. Да, видать, только вглубь загнала. А тут на тебя вылилось. Так неловко.
  
  - Ничего, полезно иногда выговориться. Не переживай.
  
  Только сейчас замечаю, что солнце уже почти закатилось за горизонт. Скоро стемнеет. Мы совсем потеряли счет времени. И ладно Талина, ей было не до того, а я-то куда смотрел? От храма в деревню вереницей тянутся люди, но на нас они внимания не обращают. Да и чего бы? Сидят парень с девушкой, обнимаются.
  
  Надо бы расходиться. Талине завтра к детям сутра, мне - работу искать. Да не бросать же ее такую. К себе забрать? Так мы едва знакомы. Она может меня не правильно понять. А сам себя я правильно понимаю? В храм свести? Есть же у нее какие подруги, присмотрят. Или лучше к Ладиру? Они родственники, да и боль ее он разделить сможет. Или здесь дождаться, пока
  Пока я метался между разными вариантами, Талина начала приходить в себя. Еще раз глубоко вздохнув, она достала из рукава платочек и принялась вытирать заплаканное лицо.
  
  - Темнее уже, - чуть слышно говорит девушка. И продолжает чуть громче: - Пора. Я киваю. В голове не к месту крутится мысль о том, что я собирался позвать Талину к себе. Нет, это все же глупо.
  
  - Тебя проводить? - пожалуй, так будет лучше. - До храма?
  
  - Нет, я лучше к Ладиру. В храме меня вопросами замучают, где была, да почему глаза красные.
  
  - Это точно. Да и к Ладиру тут ближе, - говорю я, взмахом руки показывая в сторону дома ищущего. До него действительно совсем не далеко. - Пойдем?
  
  Закончив вытирать глаза платочком, Талина поднимается на ноги и направляется к деревне. Я иду вслед за ней.
  
  - И все же спасибо тебе, - голос девушки звучит тихо-тихо.
  
  - Да было бы за что...
  
  - Было. Знаешь, все это время я старалась не вспоминать о Леваре. Но это ведь тоже не правильно. Он нужен мне, а я, наверное, нужна ему. Он ведь теперь и живет только в нашей памяти. А я его забыла почти.
  
  Кажется, Талина собиралась еще что-то сказать, но мы уже пришли. Девушка легко улыбается. Сейчас только по припухшим глазам можно догадаться, что она плакала. Да и то, нужно было присматриваться.
  
  Ладир на стук открывает сразу, словно ждал нас.
  
  - Здравствуй, дядька Ладир. Пустишь переночевать? - спрашивает Талина.
  
  - А чего в храм не пошла?
  
  - Дядька, расскажи про Левара, а? Ты ж его лучше меня помнишь.
  
  - Вот оно что! - тянет мужчина. - Ну, проходите. Рассажу, что помню.
  
  Талина сразу юркнула в дом, а я уже собирался попрощаться, да идти к Тинине, но Ладир придерживает в дверях.
  
  -Ты что ли ее разбередил? - и не поймешь по голосу, злится, или просто интересуется. Да и какая разница? Молча киваю. - Ну и славно. А то, сколько лет прошло, а все при ней про брата и слова ни скажи. Знать, говорит, ничего не хочу. Нет его, и не было. Да разве ж так можно? Заходи, что ли.
  
  - Да не, я к себе уже собирался.
  
  - Заходи уж, заодно и поход в город обсудим. Обещал же.
  
  Приходится и мне входить внутрь. Дом, и правда, совсем небольшой. Сени да одна комната, где удивительным образом умещается и кухня, и спальня и что-то вроде гостиной. Посреди помещения царствует огромная печь. На ней разложены матрасы и одеяла. Похоже, там и спит хозяин дома. А в дальнем углу очень уютно устроился стол, за которым уже сидит Талина. Видимо, она часто тут бывает и чувствует себя абсолютно свободно. Уже достала откуда-то чашки, и теперь над ними поднимается легкий дымок. Девушка обнимает ладонями свою чашку, вдыхает ароматный пар и делает глоток.
  
  - У дядьки Ладира очень вкусный чай, ни у кого такого нет во всей деревне. Даже в храме, хотя там очень гордятся своими травниками.
  
  - Это потому, что они в город не ходят, а я для чая травку там собираю. Там есть такие места, вроде лес, как лес, прямо посреди зданий. Но деревья растут как по линейке, и дорожки везде проложены. Вот там есть очень много всяких интересных травок: и вкусных, и полезных. Сколько тебя сманивал посмотреть, да ты все упираешься.
  
  Снова глубокий вздох Талины. Неужели, опять расплачется? Нет, просто задумалась, в себя заглядывает.
  
  - Больше не буду упираться. Вы же на днях в город собирались. Возьмете меня с собой?
  
  - Да мне что? Хоть одного, хоть двоих вести, разница не велика. А ты, Корун, что скажешь?